Реальный срок как исключение: ВС РФ указал судам на системные недоработки

11.09.2026, 10:57 Общество

Комментирует учредитель МКА»ПОСТАНЮК И ПАРТНЕРЫ», известный российский адвокат Владимир Постанюк.

Верховный Суд Российской Федерации вновь напомнил нижестоящим инстанциям простую, но принципиальную мысль: реальное лишение свободы – это крайняя мера, а не автоматический результат обвинительного приговора. Если судья назначает колонию, он обязан в приговоре объяснить, почему исправление человека невозможно без изоляции от общества. Формальная ссылка на «характер и степень общественной опасности» или на то, что «вред причинен государству», – это не мотивировка, а отписка, которая не заменяет анализа личности подсудимого, смягчающих обстоятельств и его поведения после преступления.

Для бизнеса это особенно важно. По последним данным аналитики, в 2025 году реальные сроки по экономическим составам получили более 5,5 тыс. человек, из них примерно 2,2 тыс. – предприниматели и руководители компаний. При этом в целом по стране реальное лишение свободы назначается лишь в 29% случаев, а по экономическим делам суды почему-то выбирают самую суровую меру даже тогда, когда вина признана, ущерб полностью возмещен, а человек имеет положительные характеристики и не представляет опасности. Изоляция предпринимателя – это не только личная трагедия, но и потеря рабочих мест, остановка бизнеса и прямые потери бюджета.

Показательный пример – дело приморского предпринимателя, осужденного за мошенничество с субсидиями на пять лет колонии. ВС РФ здесь согласился с его виновностью, но указал, что нижестоящие инстанции не объяснили, почему исправление невозможно без реального срока, и не учли, что он полностью возместил ущерб, воспитывает троих детей и занимается благотворительностью. В итоге приговор был изменён: предпринимателя освободили из колонии, заменив срок условным наказанием.

Проблема, однако, глубже, чем одно конкретное определение. Суды и раньше указывали причины, по которым назначают реальный срок, – просто делали это формально. Если бы Верховный Суд взял не одно, а десяток подобных дел и последовательно менял приговоры по мотиву излишней суровости, это стало бы образцом для всей системы. Пока же ситуация напоминает историю с мерой пресечения: Верховный Суд годами говорит об исключительности заключения под стражу, а нижестоящие суды по-прежнему удовлетворяют почти все ходатайства следствия об аресте. К великому сожалению, слова, не подкрепленные системными решениями, остаются словами. Гуманизация станет реальностью только тогда, когда позиция Верховного Суда РФ превратится в устойчивую практику.